ТАК КТО ЖЕ РАССТРЕЛЯЛ ПАРЛАМЕНТ?
(М. Издательство "Олимп", 2007)


Содержание

НЕСКОЛЬКО СЛОВ ОБ ЭТОЙ КНИГЕ
   
ОТ АВТОРА
 
I. ЛИБО РЕФОРМЫ, ЛИБО ГОЛОД
  Наконец-то Ельцин решился…
  Начало реформ, начало сопротивления
  Конституционная ловушка
  На улицы, на баррикады!
  VI съезд. Первая попытка реванша
  После съезда
  Расставание с госсобственностью
  Главный аграрий - генерал Руцкой
  "Революционеры" наседают
  Полгода реформ позади
   
II. ГАЙДАР ПРИНОСИТСЯ В ЖЕРТВУ
  В ожидании путча
  Геращенко торпедирует реформу
  Битва за ваучер
  В преддверии VII съезда
  VII съезд. Свержение Гайдара
  Премьер Черномырдин
   
III. СТРАСТИ ПО РЕФЕРЕНДУМУ
  Конец перемирия
  Плебисцит или конституционное соглашение?
  VIII съезд. Соглашение разорвано, референдум отменен
  "Особый порядок управления"
  IX съезд. Ельцин на эшафоте
  "Чемоданы" Руцкого
  Народ сказал "да"
  Что дальше?
IV. В ПРЕДДВЕРИИ МЯТЕЖА
  Кровавый праздник
  Приватизация становится необратимой
  Конституционная морока
  Отставка Баранникова
  Покупают сторонников
  Бюджетная диверсия
  В канун мятежа
  Последние мосты сожжены
   
V. МЯТЕЖ
  Указ № 1400
  Осада Белого дома
  Последние попытки уладить дело миром
  Бессмысленный и беспощадный
  Финал трагедии
  Горькая победа
   
ЗАКЛЮЧЕНИЕ. ТАК КТО ЖЕ "РАССТРЕЛЯЛ ПАРЛАМЕНТ"?

 

 
  В ПРЕДДВЕРИИ VII СЪЕЗДА


Обстановка накаляется

В преддверии VII съезда обстановка все более накаляется. Вполне очевидно, что оппозиция планирует дать на съезде "последний и решительный" бой реформаторам. Бой правительству, но пока еще не президенту (это будет следующий этап). Задача - разъединить правительство и президента.
Соответственно, маневрирует и Ельцин: несколько дистанцируется от кабинета, даже критикует его. Такая критика прозвучала, например, во время выступления президента в Верховном Совете 6 октября. Параллельно он пытается навести мосты с недавно созданным и собравшим в своих рядах достаточно много влиятельных людей "Гражданским союзом", заручиться его поддержкой. Говорит, что ему импонируют многие идеи ГС, что он часто встречается с одним из лидеров Союза Аркадием Вольским.
Это не может не тревожить правительственных реформаторов: в целом "Гражданский союз" уже проявил себя как достаточно консервативная организация, вкупе с прямой оппозицией ратующая за "корректировку" реформ. Всякий раз реформаторы теряются в догадках: действительно ли Ельцин к ним охладел или это в самом деле лишь тактическое маневрирование?
16 октября министры Полторанин, Чубайс, Козырев, а также госсекретарь Бурбулис организуют встречу с иностранными журналистами. "Президент не может быть слепым и глухим, не замечать, что база у реформ уменьшается, - говорит на ней Полторанин. - В концепции "Гражданского союза" он увидел рациональные зерна..."
Правда, Бурбулис, который лучше других знает Ельцина, отвергает даже малейшую возможность, что президент способен кардинально изменить свою позицию. По его словам, уверенность некоторых сил в том, что еще немножко и Ельцин "будет их", - это иллюзия.
Организаторы встречи предупреждают общественность, что готовится реванш консервативных сил, государственный переворот. "Оппозиция воспользовалась паузой последних месяцев, - заявил, в частности, Бурбулис, - чтобы укрепить свои позиции в выборных органах власти всех уровней, а также в МВД и прокуратуре". Госсекретарь констатировал: "Священный Белый дом становится оплотом реваншистских сил". Что касается председателя ВС… "С Хасбулатовым нас разделяет сугубо идейное расхождение в оценке происходящего, - сказал Бурбулис. - Суть его позиции - это целенаправленное торпедирование российских преобразований с опорой на сорняковую среду".
По словам Полторанина, на предстоящем VII съезде оппозиция планирует отстранить от власти нынешнее правительство и ввести выборность Конституционного Суда, чтобы сместить нынешних его членов, назначенных Ельциным. Это позволило бы объявить многие президентские указы неконституционными, лишить президента полномочий главы исполнительной власти и превратить этот пост в чисто номинальный.
Что касается Чубайса, он заявил, что съезд специально был назначен на декабрь "с целью помешать массовой приватизации промышленных предприятий, которая должна начаться в январе".
Министры и госсекретарь обратились к международной прессе с просьбой о помощи в противостоянии реваншистам.
Как бы откликаясь на этот призыв, ряд западных газет опубликовали подробные отчеты о пресс-конференции, снабдив их своими комментариями.
"Советники президента Ельцина, - писала лондонская "Таймс", - опасаются, что Съезд - консервативный оплот старого партийного аппарата - воспользуется своей конституционной властью, чтобы замедлить ненавистные экономические реформы, попытаться сместить правительство Гайдара и, возможно, даже добиться отставки президента страны. Пользуясь тем, что население обеспокоено ростом преступности, гиперинфляцией и неспособностью России защищать свои интересы за рубежом, новые заговорщики мечтают установить авторитарное правление. Опасения антипрезидентского заговора, который будто бы готовится консервативно настроенными военными, директорами предприятий и коммунистами, высказываются на протяжении уже нескольких недель. Предложение о переносе съезда (с которым выступили Ельцин, Конституционная комиссия и созданный президентом Совет глав регионов. - О.М.) служит самым убедительным доказательством, что исполнительная власть боится за свою судьбу".
В числе главных заговорщиков участники пресс-конференции назвали спикера ВС Руслана Хасбулатова и того же Аркадия Вольского. Имя Хасбулатова ни у кого удивления не вызвало. Что касается Вольского с его вечным имиджем доброго, мудрого дядюшки, упоминание его имени прозвучало несколько неожиданно: тоже мне, нашли заговорщика.


"Банду четырех" вызывают на ковер

Естественно, последовал вызов "банды четырех" на ковер - в Верховный Совет, для объяснений. При этом Хасбулатов не преминул придать этому вызову развязно-начальственную окраску, подчеркивая тем самым, что правительство подчиняется никому иному как парламенту. "Если кто-то из министров в командировке, - бросил он своим аппаратчикам, - пусть немедленно прилетит в Москву. Обеспечить им специальный самолет".
На заседание ВС 21 октября явились трое - все, за исключением Чубайса. Козырев зачитал краткое заявление:
"Мы предупреждали и предупреждаем о резкой активизации различных реваншистских сил, об угрозе стратегическому курсу российских реформ, в том числе со стороны определенной части депутатского корпуса. Мы готовы к специальному обсуждению поставленных вопросов после соответствующей их подготовки".
После этого все трое демонстративно покинули зал заседаний, не став отвечать на депутатские вопросы. Возмущенные депутаты, как водится, создали комиссию…
22-го к своим коллегам присоединился вице-премьер Александр Шохин. По его словам, активизация реваншистских контрреформаторских сил накануне съезда - факт очевидный, дело идет к легальному перевороту, к установлению режима парламентской республики с номинальными функциями главы государства.
Министров-бунтарей поддержала также Парламентская коалиция реформ, заявив, что она разделяет озабоченность по поводу возможной победы реваншистов на предстоящем VII съезде народных депутатов. В заявлении обращалось внимание на то, что ВС с порога отвергает любые инициативы президента, что Советы всех уровней сосредоточивают в своих руках все больше функций исполнительной власти, Хасбулатов же фактически узурпирует власть в стране. Учитывая состояние его здоровья и непредсказуемость поведения, Коалиция реформ видит в этой узурпации угрозу не только президентско-правительственному курсу на проведение реформ, но и самой возможности сохранить цивилизованную тенденцию развития страны. "Демократическая Россия" и ее партнеры, составлявшие Коалицию, предупреждали также о провокационном характере намечавшейся в те дни в столице сходки под лозунгами, призывающими создавать на предприятиях отряды самообороны рабочих, молодежные отряды народного сопротивления власти. У многих уже тогда чесались руки вести это самое сопротивление не в одних только парламентских стенах…
Что касается "Гражданского союза", он, естественно, выразил свое возмущение, негодование и т.п. по поводу выступления Полторанина, Чубайса, Козырева и Бурбулиса. Политсовет ГС принял по этому поводу специальное заявление. По утверждению его авторов, "причина возникшей паники очевидна - это нарастающая опасность возможной утраты личного положения в эшелонах власти". Цель данной акции, уверял политсовет, - "дискредитация позиции президента и политических сил, призывающих к поиску путей гражданского согласия и сотрудничества". "Гражданский союз" заявлял, что "был и остается сторонником реформ, построения в России нового справедливого общества, строгого соблюдения принципов демократии и свободы" и готов к "широкому диалогу конструктивных сил".


Хасбулатов - наркоман?

Тут, пожалуй, стоит сказать несколько слов по поводу намека на слабое здоровье спикера, прозвучавшего в заявлении Парламентской коалиции реформ.
За несколько дней до этого, как раз в тот день, когда в парламенте обсуждалось поведение Полторанина со товарищи, там произошел довольно любопытный инцидент. Ближе к концу заседания один из депутатов поднял вопрос: что происходит с Хасбулатовым - с утра он плохо выглядел и перед обеденным перерывом его вывел из зала вице-спикер Николай Рябов. Решили послать депутацию проведать начальника. Через некоторое время посланцы вернулись. Выяснилось, что проникнуть в кабинет "Хаса" удалось двоим - Белле Денисенко, совмещавшей депутатство с должностью замминистра здравоохранения, и соотечественнику Хасбулатова председателю Комитета по вопросам законности, правопорядка и борьбы с преступностью Асламбеку Аслаханову. По словам посетителей, "прорвавшись в кабинет", они застали спикера… "в состоянии алкогольно-наркотического опьянения".
При таком сообщении депутатский корпус, по-видимому, испытал не меньший шок, чем чиновничья общественность гоголевского уездного города при объявлении городничего: "К нам едет ревизор!". Кто-то предложил либо пригласить спикера в зал заседаний, либо провести его медицинское освидетельствование. Чтобы не дать скандалу разрастись, председательствовавший на заседании Юрий Воронин спешно объявил его закрытым.
После этого Белла Денисенко поведала журналистам некоторые подробности их с Аслахановым визита. Войдя в высокий кабинет, они увидели, что Хасбулатов бледен. Узнав, зачем депутаты пожаловали, спикер спросил: "Как вы меня находите?" - "Как врач я могу констатировать наличие всех клинических признаков наркотического опьянения", - сказала Белла Анатольевна. В ответ Хасбулатов "разразился неприличными словами и выражениями". Денисенко добавила, что не боится "нести ответственность за свои слова перед судом".
Демократы попытались использовать этот инцидент, чтобы устроить Хасбулатову "импичмент". На следующий день состоялось экстренное заседание демократических фракций ВС, на котором среди других вновь выступила Белла Денисенко. Она подтвердила, что симптомы, установленные ею при визуальном обследовании спикера, "вне всяких сомнений, отличались от признаков гипертонического криза, о котором заявил личный лечащий врач Хасбулатова". Высказывались предположения, что всякого рода экстравагантные заявления спикера (коих в самом деле всегда было предостаточно) связаны как раз с наркотиками. Ими же можно объяснить появление у него мании преследования - о ней, в частности, свидетельствовало утверждение Хасбулатова, что за ним следят даже в его собственном кабинете. Утверждалось, что в частных беседах едва ли не все депутаты уверенно заявляют: Хасбулатов балуется наркотическим зельем. Общее мнение выступавших: нельзя более терпеть ситуацию, когда высший законодательный орган страны возглавляет человек, который, "как предполагают", злоупотребляет наркотическими средствами; для начала необходимо потребовать, чтобы Хасбулатов был освидетельствован независимой медицинской комиссией с участием иностранных экспертов.
Естественно, ни до независимой комиссии, ни тем более до "импичмента" дело не дошло. Около недели спикер где-то прятался от посторонних взоров, никто не знал, где именно - то ли в больнице, то ли дома. Наконец выяснилось - в ЦКБ. Тамошние врачи подтвердили диагноз, поставленный собственным хасбулатовским лекарем, - гипертоническая болезнь. И то сказать: даже если бы спикер в самом деле страдал наркоманией, не могли же они объявить о том во всеуслышание. Это про "алкоголизм" Ельцина тогда было принято трубить на каждом шагу.
Как бы то ни было, стоит отметить, подозрительные аномалии в поведении Хасбулатова многие отмечали и до, и после этого инцидента.
Спустя годы, в 1999-м, я спросил Беллу Анатольевну, не имел ли этот ее довольно смелый "диагноз" (установленный, впрочем, без тщательного обследования, на скорую руку), каких-либо последствий для нее. Денисенко ответила, что непосредственно после этого эпизода кое-какие неприятности ей, конечно, пришлось пережить, но не очень серьезные. Оно и понятно: самым лучшим для Хасбулатова было поскорее забыть об этом досадном эпизоде.


Ельцин пытается отложить съезд

Ельцин пытается добиться переноса съезда на более отдаленный срок - на весну. Мотивирует он это так: сегодня, в пору серьезных преобразований, прежде всего необходимо обеспечить стабильность обстановки и придти к согласию, что первейшая задача съезда - принятие новой конституции; Съезд же ориентируется сейчас совсем не на это. С соответствующей просьбой - от своего имени, а также от имени недавно созданного им Совета глав регионов и Конституционной комиссии - он обращается к Верховному Совету.
Забавно, с какой ловкостью Хасбулатов проваливает эту идею. Сам он, видите ли, тоже считает желательным отложить съезд - до марта следующего года. Но… Посмотрим, что скажет Верховный Совет. Он прекрасно знает, что ВС "зарубит" предложение Ельцина, как "рубит" почти все, исходящее от президента. Так что никаких дополнительных усилий для этого ему, спикеру, и прилагать-то не надо. Напротив, можно продемонстрировать, что лично он вовсе не настроен на конфронтацию с президентом (его слова: "Рухнет президент - рухнет парламент - рухнет страна"). Все, что Хасбулатов делает, - лишь чуть-чуть в ходе обсуждения подталкивает течение депутатской мысли в нужном направлении: доводит до сведения зала, что вот, мол, в голосовании по вопросу о переносе съезда на Конституционной комиссии (она приняла решение о желательности такого переноса) участвовало менее половины ее членов, так что принятое решение вообще-то нельзя считать правомочным. Этого вполне достаточно. Большинством голосов Верховный Совет отклоняет просьбу президента.
И опять: после голосования Хасбулатов находит нужным утешить ответственного секретаря Конституционной комиссии Олега Румянцева, который более всего ратовал за перенос съезда (на том основании, что до декабря депутаты не успеют ознакомиться с новым проектом конституции), заверяя его, что в марте - апреле при необходимости можно, дескать, будет провести еще один съезд, посвященный исключительно принятию новой конституции. Этакая душка.
Итак, решено: VII съезд нардепов состоится в ранее намеченные сроки. Ельцин взбешен. Он предупреждает ВС, что "не забудет", как тот отнесся к его просьбе о переносе съезда. "Мы переживем и съезд, - заявляет он. - Но им бы не стоило так скатываться вправо, как они скатились".
Еще раз скажу, что правым тогда считалось то, что сейчас называется левым.
Хотя Ельцин, по-видимому, и понимает, что в сложившейся обстановке необходимо тонко маневрировать между различными политическими силами, искать компромиссы, создавать хотя бы узкие щели в, казалось бы, непреодолимых преградах, умело расширять их, но иногда - и довольно часто - его, что называется, "прорывает". Не в силах себя сдержать, он идет на резкости, говорит своим недругам все, что он о них думает. Натура берет свое.


Рейтинг Ельцина - самый высокий

Сейчас, по прошествии лет, многие склонны представлять себе фигуру Ельцина по последним, довольно жалким годам его президентства. У некоторых вообще такое мнение, что после начала реформ Ельцин довольно скоро потерял свою популярность, свой рейтинг. Это мнение ошибочное. Президент очень долго оставался неоспоримым первым номером во всякого рода социологических опросах, намного опережающим все прочие номера. Так, по опросу "лидеров общественного мнения", проведенного как раз накануне VII съезда, у Ельцина было 49 процентов голосов, у Гайдара, Хасбулатова и Бурбулиса - по 2, у Руцкого - 1.


"ДемРоссия" призывает распустить Съезд

Обеспокоенная очевидной слабостью Кремля в противостоянии с Белым домом (вот ведь и съезд не удалось отложить!), "ДемРоссия" напоминает президенту, что "он обладает всей полнотой легитимной власти, врученной ему народом для защиты правопорядка и демократических завоеваний". Координационный совет движения заявляет также, что, со своей стороны, "оставляет за собой право добиваться референдума с требованием о досрочном роспуске нынешнего состава Съезда народных депутатов России, избранного в условиях существования СССР и монопольного контроля КПСС", так как "политические ориентации депутатского корпуса не отражают новых социальных реальностей страны".
Идея роспуска Съезда носится в воздухе. Многие понимают: страна не может двигаться вперед с пудовыми гирями, привязанными к обеим ногам.
Распространяются слухи, что в сложившейся ситуации Ельцин может ввести президентское правление. Однако президент, по-видимому, считает, что для этого не настало еще время. Еще есть возможности для мирного, согласительного выхода из тупика, куда все дальше загоняет страну "непримиримая" оппозиция.


Тяга к оружию

Осенью 1992-го довольно неожиданно выяснилось, что борьба двух политических сил может не ограничиться парламентскими дебатами, конфликтом законов и постановлений, даже столкновением демонстрантов и ОМОНа. Она может вылиться в прямой вооруженный конфликт. Обнаружилось, что, в принципе, существуют хорошо оснащенные подразделения, часть из которых в случае чего может выступить "за Ельцина", часть - "за Хасбулатова".
Дело в том, что за охрану Белого дома отвечало Управление охраны объектов высших органов государственной власти и управления РФ, сформированное на базе упраздненной Службы безопасности и охраны правительственных объектов РСФСР. Формально это подразделение имело как бы двойной, а точнее довольно неопределенный статус: с одной стороны, оно считалось структурной единицей МВД, с другой - его сотрудники были зачислены в аппарат Верховного Совета, хотя и "оставались в кадрах МВД". При этом Управление охраны было наделено правом "самостоятельно решать все вопросы безопасности высших должностных лиц Верховного Совета и охраны его объектов". Эта "самостоятельность" свелась к тому, что управление не подчинялось ни МВД, ни МБР, ни даже президенту - только лично Хасбулатову.
О том, что это так, стало вполне ясно в результате ряда инцидентов, произошедших в октябре. Они же всем раскрыли глаза, к чему может привести существование "самостоятельного", отдельного от прочих силовых структур хасбулатовского войска, которое, по разным данным, насчитывало от полутора до пяти тысяч "штыков".
Один из таких инцидентов был связан с двоюродным братом спикера - неким Хусейном Арсанакаевым, руководителем одного из московских СП (совместных предприятий). Где-то в начале октября тот поехал домой на такси, а когда пришло время расплачиваться, вместо денег достал пистолет Макарова и пригрозил им таксисту. Таксист не растерялся, выскочил из машины и позвал на помощь милицию. В отделении и выяснили, что Арсанакаев - родственник большого парламентского начальника. Разрешение на оружие у него имелось - он его получил в том самом Управлении охраны объектов высших органов госвласти, - хотя права приставлять его к чьей-либо голове никто ему, естественно, не давал. История могла кончиться для него плачевно, но в дело вмешалось управление спикерской охраны. Его сотрудники забрали хасбулатовского братца и тут же выпустили его на свободу. Зато милиционерам, которые его задержали, пришлось объясняться с прокуратурой, поскольку Арсанакаев пожаловался, что в отделении с ним вели себя не очень вежливо (а как еще прикажете вести себя с такими людьми?).
Так что получалось, что охранники Хасбулатова имеют возможность не только заботиться о безопасности руководства ВС и лично спикера, но и обеспечивать оружием его родственников, освобождать задержанных милицией, изымать протоколы и прочие документы, которые на них заведены, произвольно прекращать разбирательство по поводу их подвигов…
Еще один неприятный инцидент произошел 20 октября. На этот раз оружие было пущено в ход. Трое подвыпивших сотрудников Управления охраны остановили прохожего и потребовали у него деньги. На помощь ему пришел находившийся неподалеку старшина милиции. Нападавшие принялись его избивать. Тот выхватил пистолет. Один охранник был убит, другого в тяжелом состоянии доставили в "Склиф". Сам милиционер тоже оказался в госпитале с сотрясением мозга, травмой головы и ранением руки.
Однако чашу терпения Ельцина переполнило, когда зам Хасбулатова Юрий Воронин распорядился, чтобы спикерская гвардия заняла здание "Известий". До этого Хасбулатов, недовольный пропрезидентским курсом газеты, пытался заполучить ее в собственность Верховного Совета. Главный аргумент: прежде "Известия" были органом ВС СССР, так что, по мнению спикера, тут должно быть правопреемство. Есть ли у российского парламента права на газету, мог решить только суд, однако Хасбулатов считал для себя унизительным обращаться в какие-то там судебные инстанции: дескать, Верховный Совет выше всяких судов. А поскольку сотрудники "Известий" не соглашались с этим, то парламентские начальники и решили, не мудрствуя лукаво, взять газету штурмом...
28 октября Ельцин своим распоряжением расформировал Управление охраны объектов высших органов власти и управления РФ как "незаконное вооруженное формирование". Охрана зданий и объектов Верховного Совета была поручена Главному управлению охраны РФ, созданному в свое время на базе девятого управления КГБ и подчинявшегося непосредственно президенту.
Понятное дело, Хасбулатов и не подумал выполнять это распоряжение Ельцина. Он обратился в Генпрокуратуру с просьбой проверить, действительно ли упраздненное Ельциным Управление незаконно. Кроме того, не дожидаясь ответа прокуратуры, провел закрытое заседание Президиума Верховного Совета, где решили впредь до принятия соответствующего закона восстановить все как было - хоть и считать "хасбулатовскую гвардию" подразделением МВД, но оставить ее в оперативном подчинении Президиума ВС, то бишь спикера. Расформированное Управление продолжало охранять ключевые объекты, которые президент передоверил бывшей "девятке".
Но и этим дело не кончилось. 18 ноября по одному из каналов ТВ прошло сообщение, что в здание Верховного Совета на Новом Арбате завезли целый грузовик автоматов и пулеметов - будто бы на случай беспорядков, которые возможны в Москве во время предстоящего съезда. В сущности, происходила репетиция спектакля, который был сыгран спустя без малого год.
Борьба за и против самостоятельного вооруженного формирования под началом Хасбулатова продолжалась вплоть до октябрьских событий 1993 года. В ответ на распоряжение президента о "ликвидации", "расформировании" и т.д. законодательная власть всякий раз издавала документ противоположного свойства. Согласно закону, принятому 28 апреля 1993 года, охрана высших органов исполнительной, законодательной и судебной системы поручалась трем разным, фактически независимым друг от друга структурам - Главному управлению охраны, Департаменту охраны Верховного Совета и Управлению охраны высших органов судебной власти. Первую структуру формировал президент, вторую и третью - Верховный Совет.
Таким образом Хасбулатову удалось до самого последнего момента сохранить при себе своих "гвардейцев", которые, естественно, сыграли свою роль в октябрьских событиях.
После разгона Верховного Совета Ельцин передал Департамент охраны ВС в структуру МВД, а вскоре и вовсе его упразднил.


Фронт нацспасения

24 октября оппозиция предприняла очередной враждебный президенту шаг - создала очередную антиельцинскую организацию - коммуно-патриотический Фронт национального спасения. Наиболее примечательное в его истории - то, что просуществовал он (на первоначальном этапе) всего четыре дня. Уже 27-го, выступая в МИДе и почему-то отвлекшись на минуту от международной тематики, Ельцин потребовал от госсекретаря Бурбулиса подготовить указ прямого действия, запрещающий ФНС. Потребовал резко. Причем эта резкость относилась не только к Фронту, но и к самому Бурбулису. "Они уже требовали повесить двух человек из правительства, теперь требуют пятерых", - сказал президент и поинтересовался у госсекретаря, неужели его не беспокоит собственная судьба.
Надо сказать, тут Ельцин попал в самую точку: для оппозиционеров Бурбулис был одной из самых ненавистных фигур.
В действительности, по слухам, проект указа о запрете ФНС был подготовлен еще 25 октября на совещании у Геннадия Бурбулиса в Архангельском. Так что распоряжение, которое дал ему Ельцин на коллегии МИДа, было небольшим спектаклем, своего рода "домашней заготовкой".
Как бы то ни было, 28 октября указом, о котором говорил президент, - он назывался "О мерах по защите конституционного строя РФ" - ФНС (точнее, его Оргкомитет) был объявлен распущенным. Среди прочего, в указе содержалось поручение силовым министерствам и Министерству юстиции "принять строжайшие меры к пресечению деятельности" как ФНС, так и "других подобного рада экстремистских группировок и элементов, откровенно преследующих цели дестабилизации общества и провоцирования беспорядков".
Чем объяснить такую поспешность, в общем-то не характерную для Ельцина? Чаще бывало иное - с реакцией на уколы и выпады оппозиции он тянул и медлил. Стараясь, подобно персонажу из известного детского мультфильма, уговорить своих противников: "Ребята, давайте жить дружно!".
На этот раз, по-видимому, было несколько причин для быстрой и острой реакции. По составу организаторов ФНС, по его лозунгам сразу стало ясно, что создается наиболее агрессивная оппозиционная организация. В числе заводил были такие оголтелые противники реформ, как Астафьев, Зюганов, Исаков, Бабурин, Константинов (он стал председателем исполкома ФНС), Макашов, Павлов.
Основной своей целью Фронт провозглашал свержение существующего режима. Ну да, конечно, - свержение "конституционными методами", но кто же открыто заявит, что он собирается это сделать неконституционным образом?
Об агрессивности свидетельствовало уже само название - "фронт", "спасение"… От всего этого так и веяло злобным кликушеством, истерией. Стремлением дестабилизировать обстановку в стране.
Само за себя говорило и время создания ФНС - накануне VII съезда, где оппозиция собиралась дать Ельцину если не последний и решительный - для него время еще не настало, - то по крайней мере серьезный бой, в котором главной целью ставилось свалить поддерживаемое президентом правительство Гайдара. ФНС должен был помочь в этом Съезду.
Впрочем, на Конгрессе национального спасения, где организовали Фронт, было заявлено: если предстоящий съезд не вынудит Гайдара уйти, то "непримиримые оппозиционеры" из ФНС потребуют роспуска самого Съезда.
Среди акций Фронта на ближайший - предсъездовский - месяц, помимо общеобязательной для оппозиционеров демонстрации 7 ноября, значились такие мероприятия, как объявление персонального состава "правительства народного доверия", который ФНС намерен предложить Съезду, и поездка их лидеров в российские гарнизоны, расквартированные в Балтии. Подстрекательство в армейских рядах всегда было одним из главных направлений деятельности радикальной оппозиции.
Одним словом, в данном случае Ельцин очень чутко уловил опасность, исходящую от новой организации…
Но справиться с агрессивным "фронтом" оказалось не так-то просто. В феврале 1993-го Конституционный Суд во главе с Зорькиным, по существу вставшим на сторону оппозиции, отменил пункт ельцинского указа о роспуске Оргкомитета ФНС, после чего он был официально зарегистрирован в Минюсте. Его провокационное участие в бурных событиях 1993 года, включая октябрьские, подтвердила правоту президента, с самого начала распознавшего исходящую от ФНС угрозу.


Маневры перед съездом

Перед съездом Хасбулатов маневрирует. Никто не сомневается, что по ходу его он поднимет депутатские шеренги на ненавистных реформаторов. Не вполне понятно только, кого конкретно он выберет целью атаки. Из его предсъездовских выступлений складывается впечатление, что таковой целью будет, конечно, не президент (на него нападать все еще рано). Новость заключается в том, что спикер вроде бы не собирается наносить удар даже по самой ненавистной для большинства депутатов фигуре - по Егору Гайдару. А вот среди министров действительно есть негодяи, которых надо немедленно гнать из правительства. Выступая на сессии ВС 13 ноября, Хасбулатов заявляет, что и.о. премьера - "несчастный человек, не имеющий возможности управлять министрами". Почти слово в слово такая же характеристика дается главному реформатору и на следующий день на Всероссийском совещании руководителей Советов регионов в Белом Доме: "Егор Тимурович при всех его способностях практически не управляет правительством... Каждый министр считает себя чуть ли не премьер-министром". То ли спикер считает пока малоперспективной даже попытку сместить и.о. председателя правительства, то ли просто хочет, чтобы противник расслабился, после чего нанести по нему такой сокрушительный, неотразимый удар, чтобы он уж не смог оправиться. Этот удар, как мы знаем, действительно был нанесен…
Довольно миролюбиво ведет себя и сам Гайдар. Выступая на том же совещании, он, правда, обещает ужесточить кредитно-финансовую политику, с тем чтобы добиться стабилизации положения в промышленности и снижения инфляции, но вместе с тем сообщает депутатам весьма приятную для них новость: преимущественное право на получение кредитов будут иметь предприятия ВПК, легкой промышленности и сельского хозяйства, то есть как раз те отрасли, у которых в Верховном Совете наиболее сильные лоббистские группировки.
Что касается Ельцина, он, - видимо, чувствуя подвох, скрывающийся за примирительными хасбулатовскими речами, и осознавая реальную опасность, которую несет с собой приближающийся съезд, - стремится продемонстрировать оппонентам свою твердость, непреклонность в отстаивании начавшихся в стране преобразований.


Ельцин пугает?

13 ноября ближе к вечеру депутат Иона Андронов, журналист-международник, долгие годы отчаянно боровшийся с гидрой мирового империализма (особенно досталось от Ионы американскому), на том же заседании Верховного Совета сообщил депутатам пренеприятное известие, которое получил из "достоверных источников в Кремле": то ли 24-го, то ли 25 ноября президент собирается разогнать Верховный Совет; это мероприятие будто бы уже готовят госсекретарь Бурбулис, вице-премьер Полторанин и министр обороны Грачев.
Спикер Хасбулатов, позабыв о невозмутимости и рассудительности, единственно подобающих первому лицу в государстве (роль, на которую он хронически претендовал), быстренько сбегал к "вертушке" и осведомился у Грачева (с Бурбулисом и Полтораниным он, по-видимому, даже не здоровался), действительно ли тот готовит разгон ВС. Грачев, естественно, ответил, что нет, не готовит, о чем, вернувшись в зал, спикер и сообщил депутатам. Успокоил.
Однако в тот же вечер вечно смурной, неулыбчивый, похожий на Павла I телеведущий Политковский на очередном заседании своего немноголюдного "Политбюро" (как мы знаем, телеведущий заседал там в единственном числе) между делом подтвердил сведения Ионы Андронова (которого к этому времени по ТВ уже успели аттестовать как истерика): дескать, его, Политковского, "источники" свидетельствуют о том же самом - 24 - 25-го числа что-то будет, а Иона, мол, никакой не истерик, а человек, честно, выполнивший свой депутатский долг.
Собственно говоря, до 24-го уже было рукой подать, и самым нетерпеливым из телезрителей и газетных читателей совсем недолго оставалось томиться в неутоленном любопытстве - действительно ли в помещение, где ораторствуют депутаты, войдет некто в бушлате или каком-нибудь другом одеянии и негромко, но внушительно произнесет пару слов про уставший караул. Скорее всего, это была новость, придуманная кем-то - не обязательно самим Андроновым, - в рядах самой оппозиции. Но не исключено также, что ее специально запустили из ельцинского лагеря. В принципе, подобная весть вполне ложилась в контекст последних высказываний президента и его команды: президент, мол, готов пойти на самые жесткие, самые решительные меры в отношении реваншистских сил, но степень этой жесткости будет зависеть от того, как эти силы себя поведут, она будет адекватна их действиям. А чтобы нардепы могли весомо, грубо, зримо представить себе, какие именно меры имеются в виду (я полагаю, арсенал их был не очень велик), возможно, кем-то и была произведена упомянутая "утечка", обдавшая народных избранников неповторимым и незабываемым букетом от тельняшки матроса Железняка.
В действительности до разгона Верховного Совета и Съезда оставался еще целый год.
Тем не менее позиция президента, повторяю, была в самом деле тверда. Он ее обозначил на встрече с членами Совета национальностей ВС 17 ноября. Касаясь непрекращающихся разговоров о том, что он-де собирается ввести в стране прямое президентское правление, Ельцин заявил: он не такой чудак, чтобы пойти на нарушение Конституции, однако если Съезд попытается "свернуть реформы, отказаться от них, то президент должен будет защитить волю народа". "Прежде всего, я присягал народу", - подчеркнул Ельцин.
Так впервые президентскими устами была произнесена эта знаменитая формула - та самая, которую уже менее года спустя, в сентябре - октябре 1993-го, он, президент, сделает своей главной "идейной" опорой в жестокой схватке с противником.


Народ или Съезд?

"ПРЕЖДЕ ВСЕГО, Я ПРИСЯГАЛ НАРОДУ"… То, что это не случайно оброненная фраза, а тщательно обдуманная позиция, подтверждал тот факт, что в последние дни перед съездом Ельцин постоянно повторял эти слова, при различных обстоятельствах. Думалось: дай Бог, чтобы он в самом деле нашел в себе силы до конца на ней стоять. К сожалению, постоянство не относилось к числу добродетелей нашего президента, а его твердость нередко бывала лишь внешней.
В ответ, однако, казенные журналисты из пресс-службы Верховного Совета (не по своей, надо полагать, инициативе) немедленно выкинули контрформулу (формально - в связи с намерением "ДемРоссии" организовать референдум о праве народа через референдум решать вопрос о досрочном роспуске Съезда): народ, мол, не вправе принимать такое решение, его может принять только сам Съезд. Дескать, народные избранники несравненно выше и главнее, чем избравший их народ. "Мы ведь верховная власть. Все в наших руках", - как любил повторять Руслан Хасбулатов, подобно пастырю ласково глядя на своих овец, сидящих в зале.
Да нет, народ старше по чину, господа! Именно он, и никто другой, есть первейший источник всякой власти. А уж прочие ее носители - не более как его порученцы. Эту-то нехитрую мысль и имел в виду президент, беря на вооружение упомянутую выше формулу.
Непосредственно перед съездом Верховный Совет то и дело выступал со всякого рода призывами к консолидации и единству. Ни малейшего доверия эти призывы, разумеется, не вызывали. У депутатов было достаточно времени НА ДЕЛЕ показать такое стремление. Однако они вызывающе продемонстрировали обратное - последовательно и упорно отталкивая протянутую для мира президентскую руку.
Было вполне очевидно: кучка выскочек-политиканов в парламенте и вне его, представляющая в конечном счете лишь интересы старой и новой, нарождающейся номенклатуры, желает одного-единственного - опрокинуть президента и правительство, свернуть реформы. Они не ограничивают себя в выборе средств. Одно из доказательств тому, яркий пример их провокаторской деятельности - статья "Агенты влияния", опубликованная в "Советской России". Главный ее тезис - чудовищное (если подходить к этой "публицистике" всерьез) утверждение, будто реформы в России проводятся под диктовку американских спецслужб. Делались прозрачные намеки, что и сам Ельцин суть "агент влияния". В числе тех, кто подписал это произведение, было несколько депутатов, российских и бывших союзных, в том числе небезызвестный Сергей Бабурин.
При чтении такого рода сочинений думалось: с какой стати президент должен проявлять в противостоянии их авторам излишнюю щепетильность: в конце концов, на карту поставлена судьба многострадальной страны, вся история которой есть история мучений, навязывавшихся ей бесчисленными поколениями разнообразных негодяев?
И еще одна мысль приходила в голову: хорошо, если очередной "исторический" съезд подобно предыдущему выльется в воинственное стояние на реке Угре с боевыми кликами и взаимными угрозами; если же появятся первые признаки Куликовской битвы, президент и правительство должны принять ее и выиграть, любыми средствами, и без всяких вариантов.
Кстати, Ельцин - через своего пресс-секретаря - отреагировал на упомянутую статью в "Советской России" весьма резко. В своем заявлении - без сомнения, он согласовал его с президентом - Вячеслав Костиков назвал публикацию "верхом политического аморализма и нравственного падения". "Это оскорбление России, - говорилось в заявлении. - Оскорбление русского народа. К сожалению, среди политических мерзавцев, подписавших это, народные депутаты России и СССР. Хочется надеяться, что ВС, его руководство, лидеры политических фракций, депутатский корпус, отстаивающий интересы не кучки политических прохвостов, а населения страны, дадут надлежащую, в том числе и правовую, оценку такого рода провокациям…"


Ни полшага навстречу!

Выдвинув эту жесткую ключевую формулу - "Прежде всего я присягал народу", - Ельцин вместе с тем по-прежнему не исключал возможность какого-то компромисса. Например, кого-то из членов правительства в самом деле можно заменить, но эту замену следует осуществить "в плановом порядке", ее "никак не надо связывать со съездом", никакого давления он не потерпит.
Более всего президент опасается, чтобы его готовность к компромиссам не была истолкована как "демонстрация слабости". На упомянутом уже совещании 17 ноября Ельцин напоминает депутатам, что в последнее время он постоянно старался идти им навстречу. Они же на это ответили "самой большой серией отказов за все время существования президента и правительства", депутаты "не сделали и полшага навстречу". От такой политики проигрывают все, ибо развивается паралич власти.
В справедливости этих слов нетрудно убедиться, подсчитав, сколько раз ВС отклонял предложения президента, выносил на повторное рассмотрение и принимал отклоненные им законы. "Такая серия отказов вызывает недоумение и непонимание, - сказал Ельцин, - Если я в чем-то не прав, то давайте откровенно скажем друг другу".
Однако депутаты вовсе не горят желанием досконально разбираться, в чем не прав президент. Они уже твердо усвоили: все, исходящее от него, неприемлемо.
Впрочем, после упрека, который президент бросил депутатам 17 ноября, - что они-де не желают делать "и полшага навстречу", - народные избранники вроде бы решили наконец продемонстрировать готовность к такому встречному движению. В Верховном Совете был подготовлен проект предсъездовского заявления "в поддержку института президентской власти в России". "Верховный Совет, - говорилось в проекте, - полностью отдает отчет в исключительно важной и позитивной роли президентской власти и понимает, что любая попытка ее ослабления самым пагубным образом скажется на обстановке в стране". Однако принят был документ в весьма усеченном виде. Любопытно, что именно из него исчезло. Исчезли как раз эти самые слова, - дескать, депутаты понимают "исключительно важную и позитивную роль президентской власти" и готовы "противостоять любым попыткам" ее ослабления. Были отклонены также и соответствующие поправки - например, та, где ВС выражал протест в связи с "призывами к ликвидации института президентской власти".
(В том, что все это было сделано не случайно, легко убедиться, прочитав, например, такой философский пассаж в воспоминаниях Хасбулатова: "Горбачев… совершил величайшую средневековую контрреволюцию, введя институт президентства… Институт президентства как форма исполнительной власти выступает величайшим источником напряженности, интриг, склок, конфронтации общества, его раскола".)
Ясно, что "примирительное" заявление, прошедшее такую редактуру, Ельцин, конечно, никак не мог принять в качестве "акта доброй воли", "шага навстречу президенту".


Ельцин предлагает заключить конституционное соглашение

В конце ноября, перед съездом, Ельцин начинает продвигать идею конституционного соглашения, которое могло бы действовать до принятия новой конституции и послужить делу стабилизации политической обстановки в стране. Впервые, 22 ноября, эту идею "озвучил" Геннадий Бурбулис. По его словам, президент "заинтересован", чтобы такое соглашение между исполнительной и законодательной властью было заключено на предстоящем съезде. Как сказал Бурбулис, в этом документе следует четко определить полномочия президента, парламента и правительства, зафиксировать правила, которые все будут соблюдать в течение стабилизационного периода (он мог бы занять год-полтора).
Трудно было рассчитывать, что депутатское большинство примет это предложение, - с предстоящим съездом оно связывало совсем другие планы, так что этот очередной шаг Ельцина, нацеленный на достижение компромисса, какого-либо развития в ту пору не получил. Тем не менее, некое подобие конституционного соглашения на съезде все же было достигнуто. Я имею в виду принятое прежде всего в результате отчаянных усилий президентской стороны съездовское постановление "О стабилизации конституционного строя Российской Федерации" (о нем речь впереди).
К идее конституционного соглашения вновь - опять-таки по инициативе президента - вернулись позже, во время баталий, предшествовавших апрельскому референдуму 1993 года.


Что будет на съезде…

Накануне VII съезда, как и накануне других, публикуются разные мнения насчет того, что на нем может произойти. Одни надеются, что курс на преобразования будет продолжен, другие - что реформы и реформаторов удастся-таки придушить.
- Я ожидаю, что на съезде будет остановлено падение нашей страны в пропасть… Все будет зависеть от того, смогут ли стороны в какой-то мере пересмотреть свои позиции. До последнего времени президент заявляет довольно жесткую позицию, то есть намерен проводить эту катастрофическую реформу дальше и сохранить свою команду. Думаю, что на таких условиях и на такой платформе согласие найдено быть не может.
Это Владимир Исаков, один из самых рьяных оппозиционеров. За туманной формулировкой "президент должен в какой-то мере пересмотреть свою позицию" у него, как видим, скрывается вполне определенное: Ельцин должен отказаться от реформ.
Многие прежде всего опасаются непредсказуемости народных избранников, их склонности к эмоциям, к совершенно иррациональному образу мышления и действий. Депутат Ирина Виноградова, фракция "Свободная Россия" (бывшая - "Коммунисты за демократию"):
- Меня пугает непредсказуемость Съезда, когда он может поддаться на истеричность того или иного депутата. Надо убрать истерику, спокойно обсудить с правительством и президентом, как выбраться из этого болота.
Петр Филиппов, в ту пору один из самых активных депутатов-демократов (в дальнейшем он как-то исчез из поля зрения):
- Думаю, что сегодня попытка импичмента - отрешения президента от власти - и устранения самого института президентства уже не пройдет. Конечно, на Ельцина будет оказываться давление, но оно не окажется слишком сильным - пар, как говорится, вышел. Как сложится судьба реформ? Процесс, как говорится, пошел. Это видно хотя бы на примере только что принятого закона о собственности на земельные участки. А когда на встрече с директорами Гайдар предложил исключить из процесса приватизации тех, кто против нее, таковых не нашлось. О чем это говорит? В течение последнего полугодия произошли радикальные изменения в поведении и образе мыслей хозяйственной элиты. Реформы можно замедлить, но остановить их уже не удастся, в том числе и Съезду.
Еще один депутат демократической ориентации Владимир Варов:
- Я все-таки надеюсь, что курс на реформы удастся сохранить, несмотря на очень специфический состав и Верховного Совета, и Съезда. Хотя ситуация кризисная, я все-таки продолжаю, пусть наивно, надеяться, что разум возьмет верх и Съезд не допустит изменений в Конституции и превращения президента в подобие английской королевы. Если же концепция Верховного Совета победит, если парламент в его нынешнем составе возьмет на себя роль исполнительной власти и в таком качестве примется управлять страной, нетрудно представить, что из этого получится…
И снова о непредсказуемости Съезда. Будущий "яблочник" Виктор Шейнис:
- Съезд слабо предсказуем. На нем может произойти все, что угодно. Правда, в последнее время в поведении большинства фракций вроде бы наметились сравнительно примирительные тенденции… Я утверждал и продолжаю утверждать, что созывать сейчас Съезд не было нужды. У депутатов могло бы хватить мудрости отложить его, поскольку на нем все равно ничего принципиального решить нельзя. По крайней мере будем надеяться, что небольшая группа крикунов, которая сделала своим амплуа яростные обличения от микрофона, окажется в меньшинстве.
"Группа крикунов" была не такой уж небольшой. Главное же, ей почти всегда удавалось "завести" и повести за собой большинство.
Это были мнения депутатов. А вот взгляд несколько со стороны. Герман Дилигенский, политолог:
- Съезд непредсказуем еще и потому, что вопреки распространенному мнению, в этом многолюдном собрании нет сколько-нибудь явного политического большинства - ни левого, ни правого, ни консервативного, ни реформистского. Та масса депутатов, которая располагается между противоположными политическими полюсами, соответственно, колеблется между самыми различными настроениями и интересами - от азартной травли команды Гайдара до признания неизбежности реформ, от страха потерять насиженные места до желания избежать политического хаоса. Эта серединная часть Съезда особенно неустойчива, как и любая толпа.
Устойчивое антиреформаторское большинство сложилось и на Съезде, и в Верховном Совете уже давно (непонятно, откуда у политолога мнение, что его нет). Что касается колеблющихся, неопределившихся, Хасбулатов во время заседаний без труда присоединяет их к большинству, ловко манипулируя депутатской "толпой".
Наряду с мнениями публикуются и прогнозы - так сказать, результаты более серьезной аналитической работы. Большинство прогнозистов сходится на том, что в последние дни перед съездом окончательно определится расстановка сил в треугольнике: президент и правительство - "непримиримая" оппозиция - "конструктивная" оппозиция. Последняя вряд ли пойдет на прямой союз с "непримиримыми" и в решающий момент окажется на стороне президента. Под "конструктивной" оппозицией подразумевается прежде всего "Гражданский союз" и близкие к нему депутатские фракции. Имея в виду такую расстановку сил, авторы прогнозов считают весьма вероятными мирный, "компромиссный" ход съезда и сохранение курса реформ после некоторой его корректировки. Хотя при этом все предвидят, что внешне съезд будет выглядеть весьма драматично.
В действительности съезд оказался необычайно драматичным не только внешне, но и по существу.


Предварительное жертвоприношение

Перед съездом, 24-26 ноября, Ельцин освободил от должности сразу нескольких демократов. Сначала, 24-го числа, был отправлен в отставку председатель телерадиокомпании "Останкино" Егор Яковлев. Отправлен совсем по-советски - за одну конкретную передачу, показанную накануне. В ней шла речь о событиях в зоне осетино-ингушского конфликта. Передача сильно не понравилась председателю североосетинского парламента, будущему президенту Северной Осетии Асхарбеку Галазову, о чем он и заявил на встрече руководителей республик с Ельциным. По мнению Галазова, "Останкино" необъективно освещает конфликт между осетинами и ингушами. Отсюда категоричный вывод владикавказского начальника: во главе телекомпании должен стоять "разумный человек", который не разжигал бы межнациональной розни.
За этим и последовала отставка Яковлева. Ельцин счел, что перед съездом он не может игнорировать такие заявления республиканских лидеров.
Поднялась волна протестов. Для демократов Егор Яковлев был тогда знаковой фигурой. Его отстранение представлялось дурным предзнаменованием. В заявлении совета директоров ТРК "Останкино" было прямо сказано, что смещение их председателя - прецедент, весьма опасный для свободы прессы в России. С решительным осуждением ельцинского указа выступили телеведущие студии "Останкина". По словам журналистов, в России возрождаются худшие традиции коммунистического режима. Это вообще было лейтмотивом поднявшихся протестов. Один из депутатов-демократов заявил по поводу отставки Яковлева:
- Когда президент опускается до того, что за конкретную передачу, которая ему кажется неудачной, он снимает руководителя главной телекомпании страны, то это значит, что мы еще даже и на сантиметр не удалились от тоталитарной системы…
Однако этим непопулярные в стане демократов шаги Ельцина не ограничились. На следующий день в отставку был отправлен вице-премьер правительства, министр печати и информации Михаил Полторанин. Формально - по его собственной просьбе. По-видимому, отчасти его уход был связан с увольнением Яковлева: Полторанин будто бы уговаривал Ельцина не освобождать председателя "Останкина" от должности, но не преуспел в этом. Однако в большей степени отставка Полторанина была обусловлена общей политической обстановкой перед съездом. Оппозиция давно добивалась увольнения министра печати и информации. Хасбулатов даже написал Ельцину специальное письмо, в котором требовал его смещения. По некоторым сведениям, отставке Полторанина предшествовала конфиденциальная встреча президента и спикера. Позже Михаил Никифорович расскажет в одном из интервью, что Хасбулатов предъявил Ельцину ультиматум: "Если вы не уберете Полторанина, мы разгромим всю команду Гайдара". Так что представляется достаточно достоверным то объяснение, которое сам Полторанин дал своему желанию уйти в заявлении на имя Ельцина: по его словам, он делает этот осознанный и взвешенный шаг в ответственный для судеб России момент, с тем чтобы оградить президента от усиливающихся нападок со стороны "ищущей реванша оппозиции". Правда, было еще добавлено - "а также в связи с рядом других обстоятельств последнего времени, касающихся функционирования российских СМИ". По-видимому, среди прочего, здесь как раз и имелась в виду отставка Яковлева, с которой Полторанин был не согласен.
Протесты демократов зазвучали с новой силой: два уволенных демократических деятеля - это уже слишком, это уже тенденция. 26 ноября Союз журналистов потребовал от Ельцина пересмотреть свои решения об увольнении Яковлева и Полторанина. "Этого требует обстановка в стране - демократия в опасности!" - говорилось в заявлении союза. Авторы напоминали, что и Яковлев, и Полторанин не дрогнули в грозные дни августовского путча, противодействуя заговору ГКЧП, подпольно выпуская "Общую газету". Оба они составляют гордость журналистского цеха, отдают все силы ради укрепления российской демократии. Их отставка на руку противникам демократических перемен, консерваторам в политике и прессе.
Всем, однако, было понятно, что президент своих решений не отменит: такой привычки у него не было.
То, что, среди прочего, его отставка связана с увольнением Яковлева, не скрывал и сам Полторанин. В частности, он подтвердил это в интервью "Эху Москвы" 26 ноября. При этом бывший вице-премьер сказал: он не последний, кто положил президенту на стол заявление об отставке: уже есть заявления от Козырева, от других деятелей. (Несколько ранее, вечером 25-го, Полторанин сообщил журналистам, что у президента лежат просьбы об отставке всех остальных авторов известного "заявления четырех" - напомню, что с этим заявлением, предупреждающем "о резкой активизации реваншистских сил", 21 октября выступили Андрей Козырев, Геннадий Бурбулис, Михаил Полторанин и Анатолий Чубайс.)
- Дело в том, что на президента, с одной стороны, идет давление тех людей, которые просто хотят возврата к старому, - сказал Полторанин. - Естественно, президент должен чувствовать давление и с другой стороны. Сегодня начинается с нашей стороны давление. Один уходит в отставку, другой, третий, потому что, когда два крыла не уравновешены, то вся реформа может рухнуть.
В этот день действительно произошла еще одна отставка: с поста госсекретаря при президенте на существенно более низкую должность руководителя группы советников при президенте был переведен Геннадий Бурбулис. Однако после этого Ельцин все же решил притормозить. 26 ноября он встретился с группой депутатов, входящих в Парламентскую коалицию реформ, и заверил их, что каких-либо других изменений на ключевых постах в правительстве, в том числе отставки Козырева, до съезда не будет. Президент пояснил: он принял отставку Геннадия Бурбулиса и Михаила Полторанина, понимая, что именно эти две фигуры станут главными мишенями на предстоящем съезде.
То же самое Ельцин повторил 30-го числа на встрече с главными редакторами двух телекомпаний и некоторых газет. Он сослался на то, что на него сейчас идет "очень мощный накат". При этом, однако, несмотря на некоторые уступки оппозиционерам, правительство он "не отдал" и "не отдаст".
К предсъездовским маневрам Ельцина отрицательно отнеслись не только его сторонники-демократы, но и сама оппозиция. Один из лидеров "Российского единства" Илья Константинов расценил увольнение Яковлева и уход по собственному желанию Полторанина как политическую игру: Ельцин просто бросил кость умеренной оппозиции на съезде, чтобы укротить ее порыв и облегчить свое положение. Константинов заявил, что им, "настоящим" оппозиционерам, таких подачек не надо.
Точно так же - как к "очередному предсъездовскому маневру" - отнеслись к отставкам Яковлева, Полторанина и Бурбулиса руководители "Гражданского союза". Впрочем, эти отставки "центристы" (а по существу тоже противники реформ) оценили скорее положительно. Согласно их планам, вообще должно произойти постепенное "выдавливание" гайдаровцев из властных структур. По мнению этих деятелей, в данный момент из правительства следовало бы убрать еще две-три наиболее одиозные фигуры, в первую очередь Козырева (с таким требованием выступили, в частности, Руцкой и Травкин).
Безоговорочно положительные эмоции уход Яковлева, Полторанина, Бурбулиса вызвал разве что у Анпилова. Он поставил его в заслугу себе и своим единомышленникам, расценил как первый шаг на пути к победе над "антинародным режимом".
Действительно ли это предсъездовское маневрирование пошло Ельцину на пользу, принесло какие-то ощутимые выгоды? Думаю, вряд ли. Уступки были, конечно, замечены, но в той ситуации для противников Ельцина этого было слишком мало. В тот момент Хасбулатов упорно "пробивал" Закон о правительстве. Согласно этому закону, не только премьер, но и вице-премьеры, а также ключевые министры могли назначаться лишь с согласия Верховного Совета. Вообще устанавливалась норма, по которой кабинет прежде всего был бы подотчетен Съезду и Верховному Совету, а потом уже президенту. Говорили, что между Ельциным и Хасбулатовым достигнута негласная договоренность: президент подписывает этот законопроект, принятый Верховным Советом, а в качестве платы за это Съезд продлевает до конца 1993 года дополнительные полномочия Ельцина.
Правда, сам Хасбулатов в канун съезда, 29 ноября, в интервью телепрограмме "Итоги" уверял, что никакого торга между ним и президентом нет. По его словам, он, Хасбулатов, в последнее время вполне самостоятельно пришел к выводу, что дополнительные полномочия президенту следует продлить: "у нас все-таки экономический процесс очень динамично развивается", так что "очень часто нужны эффективные и быстрые решения" (этакое неодолимое желание всячески помогать реформам у спикера вдруг прорезалось!). Но такое продление, по словам Хасбулатова, не будет платой за Закон о правительстве. Дескать, соответствующую поправку к Конституции Съезд примет и так, без всякого торга с кем-либо.
Однако Ельцин отказался подписать Закон о правительстве, представленный ему депутатами, заявив, что он фактически ставит кабинет под контроль парламента и тем самым подрывает одну из основ конституционного строя России - принцип разделения властей. Документ был возвращен на повторное рассмотрение в ВС. Тогда Хасбулатов пошел напролом - распорядился непосредственно в период проведения VII съезда созвать еще и сессию Верховного Совета, так чтобы успеть повторно "проштамповать" на этой сессии отвергнутый президентом законопроект, после чего вынести на рассмотрение Съезда соответствующую поправку к Конституции.
Дальнейшие события показали: принять новый порядок утверждения правительства вопреки воле президента не так-то легко. Так что попытки его уломать, чтобы он согласился на этот порядок в обмен на некие встречные уступки, перед съездом скорее всего действительно были. Иными словами, противники Ельцина, надо полагать, в самом деле требовали от него более крупных жертв, нежели две-три наиболее ненавидимые ими политические фигуры - они требовали все правительство целиком…
Тем не менее, Ельцин, по-видимому, не считал и принесенные им жертвы напрасными. Он упорно составлял летопись своих уступок, компромиссных шагов, вероятно, надеясь, что рано или поздно он предъявит их список своим врагам.
Позже, во время съезда, Ельцин во имя компромисса пойдет и на ту, более крупную жертву, которой домогались от него Хасбулатов и Ко.

 
 

 



 

Информация © 2009 Олег Мороз. Все права защищены.
Разработка © 2009 Олег Мороз.
???????@Mail.ru Rambler's Top100